1. Ангела Меркель
2. Шейла Бейр (председатель  Федеральной корпорации страхования вкладов США)
3. Индра Нуи (CEO Pepsi, индианка из касты браминов)
4. Синтия Кэрролл (CEO Anglo American, горнодобывающей компании южноафриканского происхождения, ныне имеющей штаб-квартиру в Лондоне, выручка в 2008 году – $26 млрд)
5. Хо Шин (CEO сингапурской инвестиционной компании Temasek)

Далее до 10 позиции одни CEO (полный список – на forbes.com).

11 место – Кристина Фернандес (президент Аргентины)
13 место – Соня Ганди (лидер партии Индийский национальный конгресс, итальянка, вдова Раджива Ганди)

Француженка на 17 месте – это Кристина Лагард, министр экономики и финансов. Австралийка на 18-м – это Гейл Келли, CEO крупнейшего тамошнего банка Westpac. Президент Чили Мишель Бачелет (согласно интервью, данному однажды газете «Известия» г-жа президент – «разведенная женщина-социалист, мать-одиночка, агностик») – на 22-м месте.

36 место – Хиллари Клинтон, 40 место – Мишель Обама, в представлениях не нуждаются.

Опра Уинфри (41 место) обгоняет в рейтинге королеву Елизавету II (42 место).

Украину мы наблюдаем на 47 месте – сюда помещена премьер Юлия Тимошенко.

Есть в рейтинге руководительницы Финляндии, Исландии и Либерии.

Русских женщин в сотне самых влиятельных в мире нет.

На форумах работников сферы search engines optimization эта небольшая статья вызвала изрядные бурления. Неудивительно: среди мифов, в мире которых живет основная масса дешевых SEO-консультантов, миф о том, что поисковые машины ведут нечестную игру – один из самых стойких.

Двумя руками/Юрий Мильнер одновременно зарабатывает на «Яндексе» и на сервисе, с которым «Яндекс» борется

Инвестиции в интернет-проекты – дело рискованное: кто знает, что «выстрелит» через год-два, а что пользователи даже не заметят. Самый известный инвестор в русском секторе интернета Юрий Мильнер, кажется, нашел решение этой проблемы: он инвестирует во все многообещающие проекты без исключения. Сын известного советского экономиста, Мильнер поучаствовал в создании нескольких интернет-сервисов по западному образцу – Molotok.ru (российская «калька» с eBay.com), хостинга Boom.ru (Geocities.com) и интернет-магазина 24х7 (Amazon.com). Жемчужина его коллекции – интернет-портал Mail.ru выручкой в $80 млн в год: Мильнер покупал доли в этом портале с 2001 года и в прошлом году стал владельцем контрольного пакета. Фонду Мильнера Digital Sky Technologies (DST) принадлежат также доли в двух крупнейших социальных сетях России – odnoklassniki.ru и vkontakte.ru. Эти сервисы жестко конкурируют? Мильнеру и его партнеру по DST, металлургическому магнату Алишеру Усманову данное обстоятельство пока не мешает. Как не мешает наличие в инвестиционном портфеле сервисов, прямо враждующих друг с другом.

Около года назад DST приобрел блокирующую долю (25,1%) в ООО «Сапе», владеющем интернет-биржей ссылок sape.ru. Что это за биржа? Представьте себе, что у вас есть интернет-магазин мобильных телефонов или кондиционеров. Вы не заработаете ни копейки, пока на ваш сайт не придут именно те пользователи, которые прямо сейчас ищут себе кондиционер или телефон. Самый простой способ заполучить посетителей – купить баннерную или контекстную рекламу. Но дешевле и эффективнее сделать так, чтобы сайт оказался в поисковых машинах («Яндекс», Google и Rambler) на верхних позициях по соответствующему запросу. Помочь вам в этом готовы специалисты сформировавшейся в последние годы индустрии оптимизации сайтов для поисковых систем (ее называют Search Engine Optimisation, SEO). В арсенале у них немало приемов, самый эффективный из которых – сделать так, чтобы на сайт клиента оптимизатора ссылалось как можно больше других сайтов. Если на какой-то сайт есть много ссылок, поисковые программы резонно считают такой сайт авторитетным и показывают его выше в результатах поиска.

Чтобы продвинуть сайт в поиске в высококонкурентных тематиках, ссылки надо закупать тысячами – тут на помощь оптимизаторам и приходят ссылочные биржи – интернет-площадки, на которых в автоматическом режиме предлагают свои страницы под ссылки десятки тысяч сайтов самого разного объема, тематики и уровня популярности. Одна ссылка стоит от нескольких центов до нескольких сотен долларов в месяц, а всего в прошлом году, по оценке агентства интернет-маркетинга «Ашманов и партнеры», оборот российских ссылочных бирж составил $45 млн, из которых сами биржи заработали $4,5 млн – обычная биржевая комиссия составляет 10% от сделки. Крупнейшая из российских ссылочных бирж – Sape.ru.

Ее создали в 2002 году два программиста-оптимизатора, Евгений Пошибалов и Александр Музыка. В 2007 году выручка биржи составила $15 млн, комиссия за услуги – $1,5 млн. Купив блокирующий пакет в «Сапе», фонд DST занялся легализацией денежных потоков биржи: в прошлом году от пользователей потребовали внести в систему свои паспортные данные для уплаты налогов. Это вызвало кратковременную панику среди владельцев зарегистрированных на бирже сайтов, но оттока сделок с sape.ru не произошло, поскольку большинство оптимизаторов продолжали закупать ссылки именно на ней.

Тем не менее весь бизнес sape.ru зависит от того, удастся ли поисковым системам (и прежде всего «Яндексу») ликвидировать влияние «коммерческих» ссылок на поиск. Владельцы поисковиков не устают повторять, что оптимизаторы – их враги и прикладывают немало усилий для борьбы с ними – например, постоянно меняют алгоритмы поиска так, чтобы снизить влияние оптимизаторских приемов на выдачу результатов поиска. «Покупные ссылки – это попытка искусственного повышения авторитета сайта в глазах поисковой системы независимо от его качества и соответствия интересам пользователя. Любые действия, направленные на манипуляцию результатами поиска без реального улучшения качества сайта для пользователя, мы считаем некорректными», – гласят правила «Яндекса» (так называемая «Поисковая лицензия»). «Почему DST решил купить такой высокорискованный бизнес, который настолько сильно зависит от настроения превосходящей внешней силы – «Яндекса», я не знаю», – удивляется Игорь Ашманов, владелец компании «Ашманов и партнеры». Сам Мильнер не стал обсуждать с Forbes эту тему.

Тем временем принадлежащий Мильнеру портал Mail.ru продает контекстную рекламу через принадлежащую «Яндексу» систему «Директ» (direct.yandex.ru) и позволяет посетителям вести поиск в интернете с помощью поисковой машины «Яндекса». Получается, что DST зарабатывает одновременно на поиске и рекламе в «Яндексе» (mail.ru) и на обходе алгоритмов «Яндекса» (sape.ru). Представители «Яндекса» отказались отвечать на вопросы Forbes о том, как компания относится к тому, что ее крупный партнер является совладельцем системы, действующей наперекор «Поисковой лицензии». «Яндекс» лишь обещает стремиться к тому, чтобы ссылки Sape.ru как можно меньше учитывались при поиске. «Чем меньше полезной информации в SEO-ссылках, тем меньше они влияют на поиск», – утверждает Александр Садовский, руководитель отдела веб-поиска «Яндекса». А среди оптимизаторов распространено мнение, что «Яндекс» пока просто не в силах что-либо сделать с ними. «Все ссылки бирж у Yandex под колпаком, но убивать их влияние они не хотят – ведь ссылками продвигаются по-настоящему релевантные сайты. Так что если биржи обрезать – релевантность поиска исчезнет», – объясняет специалист одной из крупнейших оптимизационных компаний России bdbd.ru, попросивший об анонимности.

Если на обложке русского Forbes красный дом – значит, весна близко.

Как-то так вышло, что список крупнейших рантье (поначалу Москвы, а потом уже и всей России) всякий раз иллюстрируется красным домом. И хорошо ведь вышло.

Красный дом, конечно, эволюционировал вместе с рынком. В 2006 и 2007 годах бизнес, связанный со сдачей недвижимости в аренду рассматривался как хороший способ вложения средств.

Причем доходный такой бизнес.

Однако становилось ясно, что на рынке недвижимости надувается пузырь.

Который в конце концов сдулся.

Куплю комбайн

Любые новости, в которых встречаются слова «беспроводной интернет» я читаю с обостренным вниманием. «Перекати-поле» – это про меня. Переезды из одного района в другой, дача летом, смена квартиры осенью, вчера запад столицы, послезавтра север и так много лет подряд – это приучает не привязываться к месту, в том числе и проводами. Будучи человеком технически ограниченным, я ненавижу подключать и настраивать что бы то ни было – неважно, домашний кинотеатр или домашний доступ в Интернет. В очередной раз после переезда выбирать между «Стримом» и домовым провайдером, в очередной раз разбираться в тарифных планах, в очередной раз ждать прихода техника – это надоедает.
Так что добывать Интернет «из воздуха» я начал еще лет пять назад. Поначалу в роли модема выступал обычный сотовый телефон Nokia e61, – мне настроили соединение телефона с компьютером по Bluetooth, и выглядел процесс работы следующим образом: на столе ноутбук, рядом – телефон, ноутбук на связи с телефоном, телефон по протоколу gprs связывает меня со всемирной сетью. Постоянно работающий bluetooth за час сажал батарею телефона, а если дело происходило не рядом с розеткой – то и батарею ноутбука. Приходилось таскать с собой два зарядных устройства. Беспроводной Интернет добавил к моему ежемесячному счету за сотовую связь лишние $150, а скорость соединения была такой низкой, что, чтобы успеть прочесть первую страницу «Коммерсанта» за завтраком, нужно было отключать закачку картинок.

Полегче стало, когда для передачи данных у «БиЛайн» появился стандарт EDGE, использующий тот же принцип передачи сигнала, что и GPRS, но втрое быстрее. Интернет стал для меня иллюстрированным и уже не только на рабочем, но и на собственном компьютере заработала ICQ.

Следующим рабочим инструментом стала Skylink, безуспешно пытавшаяся построить сеть сотовой связи в обычном для Америки и Японии, но необычном для России стандарте CDMA, но задушенная «большой сотовой тройкой» и позиционирующая себя теперь как поставщик мобильного интернета. Модем Skylink – маленькая белая коробочка и сейчас все время лежит у меня в портфеле. 1200 рублей в месяц за 1000 Мб Интернет-трафика – уже куда приятнее, чем $150, которые я отдавал «Би Лайну». Особенно с учетом куда более высокой скорости доступа, чем в EDGE. Впрочем, более всего Skylink поначалу радовал меня не скоростью и не ценой, а покрытием: и в Москве и в Московской области связь у меня была везде. В кафе напротив Кремля – пожалуйста. В зале ожидания Шереметьево – нет проблем. На даче – без вопросов.

Если бы не одно «но». Рекламный слоган«Скайлинка» «Когда же ты закачаешься?» более чем применим к связи, которую предоставляет сам «Скайлинк». Обрыв соединения через пять минут после входа в сеть – самое обычное дело. Начало проблем со связью довольно точно совпадает с концом рабочего дня: похоже, что как только абоненты скайлинка приезжают из офисов домой и начинают выходить в Интернет, мощности сети просто престает хватать.

Попытка поработать в общегородской сети «Голден телеком», превратившейся в прошлом году в «Би Лайн wi-fi» закончилась не начавшись. Все плюсы этой сети (500 рублей в месяц за «безлимит», впечатляющая скорость и отсутствие необходимости что-то втыкать в компьютер – адаптерами wi-fi оборудованы все современные ноутбуки) – перекрываются тем, что мне так и не удалось оказаться в Москве в каком-нибудь месте, где бы «Би Лайн wi-fi» работал. На сайте «Би Лайн» говорится о 10 000 московских домов, где работает эта сеть, но они, надо думать, находятся в какой-то другой Москве.

Сейчас нас, абонентов беспроводного Интернета, пытается завоевать сеть доступа по протоколу мобильного wimax Yota, принадлежащая компании «Скартел» (среди ее акционеров – госкорпорация «Ростехнологии»). Все, что я понял о технологии wimчax – это то, что она позволяет покрывать одной базовой станцией в несколько раз большее пространство, чем wi-fi при схожей скорости связи, а заодно «передавать» абонента от одной станции к другой, когда он движется – как в сотовой телефонии. Технически для того, чтобы получить доступ к сети Yota, нужно сделать примерно то же, что со «Скайлинком» – купить адаптер-модем, втыкающийся в usb-разъем ноутбука (он стоит 4500 рублей), причем поражает простота установки: все программное обеспечение необходимое для доступа в сеть, «зашито» в сам модем. Воткнул в компьютер модем, программа установки запустилась сама, через пару минут все работает.

Объективно Yota – это самый быстрый беспроводной доступ в Интернет из всех, которыми я пользовался. Оператор обещает скорость «до 10 Мбит/c», в реальности у меня выходило 2-4 Мбит/с – вчетверо быстрее, чем на «Скайлинке» и практически так же быстро, как у проводных провайдеров типа «Акадо» и «Корбины». Способность передавать большие объемы информации позволяет «Скартелу» вести довольно рискованную игру: компания позионирует себя не как Интернет-провайдера («безлимит» – 900 рублей в месяц с апреля), а как поставщика платного мобильного телевидения, видео, музыки и прочих электронных медиа. Кто будет платить за скачивание видео в городе, где все сокровища мирового кинематографа давно бесплатно выложены в домовых сетях Интернет, понять невозможно, а вот интернет от Yota действительно великолепен. Только и его «мобильность» ограничена, как оказалось, примерно пределами Третьего транспортного кольца Москвы. Карте покрытия сети на сайте Yota верить не стоит: стоит отъехать от ТТК на километр в любом направлении, как связь пропадает. Говорят, в Петербурге (там «Скартел» тоже строит сеть) дела обстоят получше, но в Москве – увы.

«Скартел» обещает «накрыть» Москву полностью к концу нынешнего года и у компании есть на это деньги: общая сумма инвестиций владельцев этой компании в построение сети wimax в Москве и Петербурге – $300 млн. Есть, конечно, сомнения: построить общегородскую сеть высокоскоростного беспроводного доступа в Интернет не удалось до сих пор никому (провалившийся проект Golden Wi-fi тому подтверждение), а тут еще и кризис на дворе. Мне кажется, что заслуга «Скартел» не в том, что она показала, какой должна быть идеальная сеть беспроводного доступа в Интернет в Москве, а в идее идеального устройства для такой связи.

Кроме usb-модемов Yota продает (за абсолютно неадекватную цену в 29000 рублей) коммуникатор HTC Max 4G, который тайваньская HTC выпускает специально по заказу «Скартела». Обычный современный коммуникатор – тачскрин, телефон, музыка, браузер, все под управлением Windows Mobile … Но от конкурирующих устройств его отличает количество стандартов, в которых он способен принимать и передавать информации. Коммуникатор сделан для Yota, поэтому может работать в wimax. У него есть функции телефона, поэтому он работает в GSM, GPRS и EDGE. Есть wifi – можно пользоваться «Билайн wifi», если, конечно, найдете эту сеть, и бесплатно читать почту в McDonalds. Ну и Bluetooth  – на всякий случай. Как при этом в не самую большую коробку влезла еще антенна GPS, непонятно. Но главное, с моей точки зрения, достоинство этого «комбайна» в том, что он переключается с одного способа соединения на другой без разрыва связи. Передвигаясь по городу на такси, и занимаясь при этом Интернет-серфингом, я замечал, что HTC Max 4G выходил из зоны действия Yota и начинал общаться с всемирной сетью через EDGE исключительно по изменению скорости связи. В остальном переключение проходило абсолютно незаметно. Найден wimax – и прибор переключается обратно на него. Единственный помимо цены и слабой батареи недостаток HTC Max 4G состоит в том, что это все-таки телефон, а не компьютер.

В конце зимы в продаже появится нетбук (дешевый, легкий и компактный ноутбук для выхода в интернет) Samsung NC10 со встроенным wimax-адаптером от «Скартела». Сразу несколько производителей нетбуков и легких ноутбуков обещают начать продавать в России компьютеры со встроенным модулем GSM – вставил телефонную сим-карту, вышел в сеть. Странно, что производители и операторы не делают финальный шаг: им нужно заказать в Китае или на Тайване и начать продавать в России нетбук, сделанный в рамках той же идеологии, что и HTC Max 4G – готовый работать в Интернет и через сети сотовой связи, и через wimax и через wifi, – и свободно переключаться между ними. В Москве, где сетей беспроводного доступа много, но ни одна из них не дает одновременно удовлетворительной скорости и надежности доступа при полном покрытии городской территории, это будет беспроигрышное предложение.

Я такой точно куплю.

Нефтяной генерал запаса

Розничные сети, которые вели в последние годы быструю экспансию за счет банковских кредитов, числятся сейчас, во время раскручивающегося финансового кризиса в одной «группе риска» с банкирами и девелоперами. О том, с какой даты надо отсчитывать кризис, еще будут спорить экономисты и историки, но о грядущем банкротстве парфюмерно-косметической сети «Арбат-Престиж» газеты писали как о деле почти решенном еще в мае. В январе владельца компании Владимира Некрасова арестовали по подозрению в неуплате налогов и вскоре старейшая парфюмерная сеть страны (годовой оборот около $400 млн), оказалась перед угрозой дефолта по облигационному займу объемом 1,5 млрд рублей.

За месяц до даты выплаты по займу в компании, несколько месяцев остававшейся без руководства (обязанности гендиректора исполнял начальник правового управления) неожиданно появился выходец из команды опального основателя ЮКОСа Михаила Ходорковского. В ЮКОСе Роман Хоменко руководил розничным подразделением – покрывавшей всю страну сетью более чем из 1200 автозаправочных станций. За время, прошедшее с момента отставки из ЮКОСа (газеты в 2006 году писали о том, что Хоменко ушел из компании, в которой проработал 15 лет после вызова в прокуратуру) он попал в СМИ только один раз, да и то в несколько анекдотическом качестве – как один из двух членов московского байк-клуба Harley Davidson, официально награжденный за то, что «не закрывал сезон» – передвигался на своем Harley Davidson Electra Glide всю зиму, невзирая на сугробы. Зачем бывший гендиректор крупнейшей в стране сети АЗС взялся управлять терпящей крушение парфюмерной компанией и почему ушёл из нее всего через 2,5 месяца, Хоменко рассказал в интервью Forbes.

Вы проработали в «Арбат-Престиже» чуть больше двух с половиной месяцев. Чем отличается компания, из которой уходили, от той, в которую пришли?
На компании больше не висел облигационный займ. У компании было вдвое меньше магазинов, чем в мае, и при этом произошел полуторократный рост продаж. Не удельных, в расчете на магазин, а общих – несмотря на сокращение числа магазинов.

За счет чего?
А просто начались продажи, которых до этого не было. Мы провели переговоры с поставщиками, они снова поверили в компанию и завезли товар в магазины.

После прихода в «Арбат-Престиж» в интервью «Коммерсанту» вы пообещали, что проработаете в этой компании три года и доведете ее до IPO, но предусмотрительно оговорились, что так будет, если не случится форс-мажора. Считается, что активная фаза финансового кризиса началась в сентябре, а вы ушли из «Арбат-Престижа» в августе. Так какой же форс-мажор случился?

Да, форс-мажор был – касающийся меня лично. Когда я работаю кризис-менеджером, решения могут генерироваться только мной, даже не советом директоров, и исходить только от меня. Кризис-менеджер работает один, у него есть команда, которая выполняет то, что он делает. Либо ты закладываешься на это, либо нет.

А ситуация в «Арбате» оказалась такова, что существовала возможность принятия исполняемых решений в обход меня. Я в таких условиях не работаю, и я об этом предупреждал нанимателя.

А зачем же он в таком случае вас нанимал? Для того, чтобы создать витрину?
Спасти компанию. Но либо ты не вмешиваешься в мои планы, либо я не участвую в процессе.

И какие решения проходили мимо вас?
Если вдаваться в подробности, которые не принесут вреда компании – отчуждать недвижимость «Арбат-Престижа» было возможным без уведомления моей персоны. Причем недвижимости, принадлежащей человеку, который сидит в тюрьме, и прямой связи с которым нет. При всем доверии к адвокату связью я считаю только непосредственный контакт.

А в таком случае вы вообще уверены, что нанимателем был именно владелец компании Владимир Некрасов?
Я знаю своего нанимателя, это действительно был представитель Некрасова.

Чтобы расплатиться по облигационному займу, московские магазины «Арбат-Престижа» были проданы на условиях репо (продажа с условием обратного выкупа) с консорциумом из нескольких банков. Эти магазины вернутся компании Некрасова?
Я могу комментировать только то, что происходило в «Арбат-Престиже» при мне. Сделка репо была сделана под моим контролем, облигационный заем был полностью выплачен. Обратного выкупа не было – это в перспективных планах. А теперь я уже не работаю в этой компании.

А зачем вам вообще понадобилось принимать предложение представителей Некрасова и заниматься его компанией: после ухода из ЮКОСа вы ведь ничем не занимались, так?
Деньгами меня заинтересовать нелегко, а успехом – легко. При уровне моих запросов заработанных в ЮКОСе денег мне и моей семье вполне достаточно, если ими грамотно управлять. Другое дело, что я ощущаю недореализованность. Мне обидно: моя команда построила крупнейшую и лучшую в стране сеть автозаправочных станций, я с 2004 по 2006 год почти не переставая учился в [швейцарской бизнес-школе] IMD, а в результате в в 41 год целыми днями езжу на мотоцикле по странам и континентам. У меня четыре мотоцикла, я Iron Butt, «железная задница», я официально сдал этот норматив американской ассоциации байкеров Iron Butt, проехав 2000 км за 24 часа. В следующем году если Господь не смилостивится и я не смогу облагородить себя каким-нибудь полезным трудом, в планах – поездка на мотоцикле из Владивостока в Белград. А чем еще заниматься? Сидеть дома в сатиновых трусах?

Заняться бизнесом
Я не хочу иметь собственный бизнес, который приносил бы мне $10 000 в месяц, а создавать аппетитный бизнес тоже не хочу, потому что не хочу его терять.

В недавнем нашумевшем интервью Борису Акунину, Михаил Ходорковский, в частности, заметил: ««Всех сотрудников ЮКОСа с удовольствием берут на работу, и у нас, и за рубежом». Действительно, большинство из ваших коллег (из тех, кто не разделил судьбу Ходорковского) работают или в «Роснефти» или в других крупных компаниях. А Вам что мешает?
Нескромно полагаю, что Михаил Борисович, возможно, имел в виду менеджеров среднего и выше среднего звена, а я все-таки много лет был вице-президентом. Западных офферов навалом, но я не хочу уезжать, я тутошний. Крупные западные корпорации зовут до сих пор, я отказался от позиции регионального директора Nestle по Карибскому региону. Но не может быть такого, чтобы упомянутая «Роснефть» предложила мне топ-позицию – по правилам игры.

Каким?
Существуют правила игры, которые я вполне понимаю и принимаю, я сам человек вполне византийского склада. И сам, далеко не всегда, нанимая людей, отдавал предпочтение профессионализму в ущерб лояльности.

А вы нелояльны?
У меня на лбу не написано, что я лоялен. Для того, чтобы это выяснить меня надо пригласить и убеждаться в этом. О том, что я лоялен, говорит то, что не уехал, что я живу в России и хочу здесь работать.

Но речь идет скорее о лояльности работодателю.
В госкорпорациях работодатель – государство, а я лоялен государству – неперсонифицированно. В случае с Роснефтью рассуждать о лояльности Игорю Ивановичу [Сечину] я в силу ряда обстоятельств не могу, а Богданчиков, полагаю, и имя-то мое не слышал.

Значит, следующим местом работы теперь будет какая-нибудь очередная «корпорация с проблемами» типа «Арбат-Престижа» – карьера мистера Вульфа из «Криминального чтива»?
Я и правда мистер Вульф, потому что уверен, что истинный уровень руководителя определяется уровнем проблемы, которая ему по х…. Если менеджер руководствуется таким принципом, – он может разруливать большие проблемы. Конечно, мне не нравятся проблемы и я видел свое будущее совершенно по-другому – я специалист по рознице и мне было бы приятнее руководить, например, российской сетью Wal-Mart. Но Wal-Mart в России нет, а в «Роснефти» и Газпроме достаточно своих менеджеров, чтобы привлекать экзальтированного Романа Анатольевича.

То, что Wal-Mart нет и в ближайшее время не будет – понятно, а вообще по Вашим ощущениям, крупная сетевая розница в России после этого кризиса останется?
Как раз розница по своей философской сути защищена во время кризиса более других отраслей. Конечно, рознице трудно жить без кредитов, а кредитов теперь не будет долго. Но всем нужна жратва и туалетная бумага, поэтому розница никуда не может деться. И с сетями ничего не произойдет. Грамотно построенное розничное предприятие покрывает свои потребности в развитии розничной маржой. Но вообще я по образованию биолог, а по убеждениям – дарвинист: пусть выигрывает сильнейший. Если оставить за скобками коррупцию, у нас довольно свободная страна: экономическая реальность дает здешним предпринимателям куда больше возможностей чем, например, скандинавам.

Свободная страна без учета коррупции – эта формулировка вообще имеет смысл?
Да, потому что экономические свободы законны, а коррупция – нет. Я имею больше бизнес-возможностей, чем любой норвежец, и это называется экономической свободой.

«Я приношу пользу»

По какому пути идти маленькому небогатому государству, чтобы получить шанс стать частью «золотого миллиарда», как выглядит нынешняя экономика России извне и что чувствует предприниматель, получивший шанс провести либеральные реформы в целой стране, рассказал Forbes Каха Бендукидзе.

Вы стали государственным министром Грузии по координации реформ три года назад, пообещав провести либерализацию экономики страны. Что удалось сделать за этот срок?

Многое удалось. Много чего осталось сделать. Я не буду перечислять реформы – это долго. Я приведу оценки исследования Doing Business, которое проводят Мировой банк и Международная финансовая корпорация – насколько просто в той или иной стране делать бизнес. Это набор параметров, связанных с открытием бизнеса, банкротством, регистрацией собственности, трудовым законодательством и так далее. По данным 2003 года мы не дотягивали даже до 130 места (всего стран 178), в течение последних лет мы последовательно перемещались всё выше и выше и в этом году мы заняли 18 место. В «Индексе экономической свободы», который готовит газеты Wall Street Journal вместе с Heritage Foundation, Грузия вышла из числа стран с «в основном несвободной экономикой» и стала страной с « достаточно свободной экономикой» и из второй сотни поднялась на 35 место.

Рост ВВП за последние четыре года составил около 9%. В этом году мы ожидаем более 12%. Это очень хороший результат. В этом году иностранные инвестиции составят 2.5 миллиарда долларов при ВВП 8 миллиардов. Иностранные инвестиции в этом году вдвое больше, чем в прошлом, а те были в два раза больше чем в позапрошлом. Грузия стала страной, интересной для самых разнообразных инвесторов. Тут вправо от нас если в горы подняться, есть место, которое шутя называют «Сектор Газа»: там один склон застраивают израильские девелоперы, другой арабские.

И что они там строят?

Одни – коттеджный поселок, другие – поле для гольфа и гостиницы… Очень многие инвестируют в гостиничный бизнес, что неудивительно. Почти невозможно найти в городе свободный номер. Обе тбилисские гостиницы Marriott – самые загруженные в Евразии, да и, наверное, самые дорогие: количество приезжающих в Грузию каждый год увеличивается в несколько раз.

А чего добиться не удалось?
Не доведено до конца реформирование госаппарата. Он меньше сейчас на 40% процентов и гораздо более эффективен, но у нас есть к нему претензии – и по размерам и по качеству. Не удалось в некоторых службах искоренить коррупцию, например в таможне, хотя размеры, конечно, несравнимы с прошлым. Не удалось урегулировать территориальные конфликты. Кроме этого, необходима пенсионная реформа, надо завершить реформу здравоохранения, реформировать всю систему соцобеспечения.

И в России и в других постсоветских странах многие реформы не нравились населению. А у вас?

Некоторые реформы прошли безболезненно. Когда вы заменяете какой-то государственный институт, который никогда не работал хорошо и только вредил, от этого хуже быть не может никому, кроме тех, кто там работал. Когда я стал министром экономики, в системе министерства работало 2500 человек, я оставил меньше тысячи. Вряд ли сокращенные люди рады. В Грузии прошла радикальная реформа полиции, созданы новые институты, в частности патрульная полиция, куда набирали людей по конкурсу с улицы. Больше 20 000 полицейских было уволено, они вряд ли безмерно рады. Понятно, что всегда будет часть населения, пострадавшая напрямую, и потому недовольная. Есть другие реформы. Снижение налогов – кто от него может пострадать? Другое дело, что есть люди, недовольные тем, что были высокие налоги, но за счет коррупции их можно было не платить, а сейчас налоги низкие, но платить надо. Всегда есть и будут недовольные.

В демократических странах есть очень простой показатель – голосование. В прошлом году муниципальные выборы во всей стране завершились победой правящей партии, что означает поддержку в целом курса правительства. Через год у нас будут президентские и парламентские выборы, где мы еще раз проверим, насколько народ доверяет власти.

Вы недавно заявили, что в Грузии ни у кого нет капитала в несколько миллиардов долларов…

Заработанного внутри Грузии!

Но если в стране не появились крупные состояния, можно ли говорить об успехе либеральных реформ?

Конечно. Если вы посмотрите на небольшие европейские страны, вы увидите, что там тоже нет очень крупных состояний. Вы не найдете мультимиллиардеров ни в Австрии, ни в Словении. У Грузии есть особенность: очень много людей за последние 20 лет выехало за ее пределы, сделали карьеру, но остались связаны с родиной эмоциональными, родственными, экономическими связями. Можно сказать, что еще одна Грузия находится за пределами Грузии. Плюс этнические грузины, исторически проживающие в других странах – например, Турции. Многие из них активно инвестируют в Грузию. Если все будет хорошо идти, то через 20 лет ВВП Грузии достигнет $60 млрд долларов. В такой экономике уже могут быть созданы миллиардные состояния

А хорошо известные в России предприниматели-грузины – Борис Иванишвили и Бадри Патаркацишвили – вкладывают деньги на родине?

Да. Вон там (показывает на здание из стекла и бетона на склоне горы – Forbes) г-н Иванишвили строит офисный центр. Патаркацишвили недавно приобрел контрольный пакет самой крупной компании мобильной связи Magticom. Кстати, другой владелец Magticom -  зять бывшего президента Гия Джохтаберидзе. Это ответ на вопрос, пострадала ли в результате революции прежняя элита.

Он остался владельцем пакета?

Да, и более того, не хочет его продавать. Нравится ему нынешняя власть или не нравится, но он один из самых крупных ее бенефициаров власти, потому что заработал на росте стоимости своих акций не меньше $300 млн. Тот же Бадри Шалвович, который, как известно, не является самым большим сторонником нашего правительства, и выступает против него, продолжает вкладывать здесь деньги.

В России Грузию воспринимают как в первую очередь аграрную страну. А помогли ли реформы промышленности?

Какая аграрная страна? Сельское хозяйство составляет 15% ВВП Грузии, и эта доля ежегодно уменьшается. Появляются новые промышленные объекты, самые разные – от металлургических до связанные с переработкой сельхозпродукции. Но в целом не думаю, что произойдет какая-то мощная индустриализация Грузии. Для индустриализации необходимы определенные условия, в частности дешевизна какого-то из ресурсов, и (или) большой внутренний рынок. В мире избыток производственного капитала. Возьмем машиностроение – если вам нужно что-нибудь выточить, выскоблить, просверлить, этого навалом. Я думаю, что в целом развитие будет в сторону service-based economy, а не production based economy.

Если растут сервисные отрасли, то какие именно?

Самые разные. Экономика Грузии Божьей милостью не является монопрофильной. Развивается все – гостиничный бизнес, коммуникации, туризм, транспорт, медицинские услуги. Недавно я узнал, что есть компания, которая пересаживает волосы южнокорейским пациентам.

Прямо здесь?

Здесь. По моему, это замечательный пример предпринимательства – и никакой Госплан не смог бы такое напланировать

Российские инвестиции в Грузию идут?

Маднеульский горно-обогатительный комбинат принадлежит компании «Промышленные инвесторы» Сергея Генералова. Ювелирный завод. Электростанции. Винзаводы. Их построили в расчете на экспорт в Россию. Сейчас экспорта в Россию нет, но их не продают, ищут другие рынки сбыта.

А основные инвестиции приходят откуда, из Турции?

Нет. Все время идет смена лидеров. В первом полугодии этого года крупнейшим инвестором была датская компания. В прошлом – инвестиции из Великобритании, в позапрошлом году самые крупные инвестиции были из Казахстана – несколько крупных проектов реализовала группа «Туран Алем». У денег же нет национальности.

Как по-вашему, есть ли смысл российским компаниям инвестировать в Грузию и почему?

Российские компании могут инвестировать в Грузию с теми же целями, с которыми они инвестируют в другие страны, в Португалию, к примеру. Почему у нас инвестируют голландские или английские компании? Разве мы соседи? Нет, просто люди хотят заработать деньги. Грузия – это страна, где хорошо инвестировать не только российским компаниям, но любым компаниям. Кстати, надо отметить, что несмотря на проблемы, которые создавались нам Россией, российские компании здесь были в таких же условиях, как все другие. Никто их не стеснял, не ограничивал. «Интер РАО», дочка РАО ЕЭС, хочет сейчас построить здесь электростанцию, и это очень хорошо.

Инвестиции «Интер РАО ЕЭС» здесь не воспринимаются как угроза?

Знаете, больные люди есть везде. Но вот есть пустое место, вместо пустого места будет гидроэлектростанция – что тут может быть плохого? Электроснабжение города Тбилиси целиком в руках «Интер РАО» – но ни разу по политическим причинам «Интер РАО» ничего плохого в Грузии не сдалала. «Раз вы шпионов высылаете, мы вам рубильник отключим» – это можно сделать только один раз в жизни. Если я вас укушу за нос, мы же вряд ли это интервью продолжим? Нецивилизованно можно себя вести только когда между вами стена. Но если стену убрать, то либо мы должны подраться, либо помириться. Поэтому то, что «Интер РАО» будет строить здесь электростанции – это хорошо, инвестировать  в развитие сети – это хорошо, экспортировать через Грузию электроэнергию – это хорошо, то что РАО закупает электроэнергию в Грузии для юга России – тоже хорошо.

Вы вышли из бизнеса ОМЗ и поступили на госслужбу, когда в российском машиностроении начинался большой подъем. Не выйди Вы тогда из бизнеса – могли бы стать миллиардером. Не жалеете, что сложилось так, а не иначе?

Но я же активы не выбросил, я продал.

Но с тех пор они сильно подорожали.

И что, пойти повеситься? Лет десять назад у нашей группы был целый ряд нефтяных и газовых месторождений. Мы их продали – за те деньги, которые они стоили. Сейчас некоторые из них стоят два миллиарда, некоторые три. Если бы я не продал, если бы я нашел $500 млн, чтобы вложить в разработку, потом сделал IPO, у меня было бы сейчас $10 млрд. С другой стороны что значит «было бы»? Когда в 1997 году мы сделали частное размещение в Лондоне, мы эти деньги вложили в приобретение Ижорских заводов и еще целого ряда активов. Мои сотрудники-финансисты говорили: «Это неразумно, вложили бы в ГКО, а мы в какие-то заводы с долгами!». У меня тоже закрадывались сомнения: если бы мы купили ГКО, $50 млн превратились бы в $150 млн. А потом случился кризис, заводы остались заводами, а ГКО стали ничем. Жалеть о прошлом нельзя, потому что если бы вернулись в прошлое и совершили бы какое-то действие, у вас была бы не эта жизнь плюс пять миллиардов, а другая жизнь, которая неизвестно чем бы кончилась. Может, вы бы в Краснокаменске сидели и чифирь пили.

Когда вы приехали сюда, Вы в одном интервью заявили, что никогда не будете иметь бизнеса в Грузии. Так и не завели?

Нет. Я, честно говоря, бизнеса и в других странах-то особенно не имею. Есть какие-то остатки бизнеса, какие-то деньги. Люди, которые управляют моими деньгами, будут вкладывать их в разные страны, но в Грузии я считаю делать это неправильным. В Грузии я создал некоммерческий фонд с образовательными задачами – он приобрел здесь небольшой вуз, на базе которого будем делать полноценный университет. Серьезный университет обходится примерно в $100 млн долларов или больше.

Вы участвуете в управлении своими деньгами?

У меня спрашивают иногда, конечно, но мало. Меня убеждают, что нужно создавать независимую компанию по управлению активами, и помимо управления своими деньгами, привлекать деньги других инвесторов и делать большие дела.

Сколько у Вас все-таки осталось денег после выхода их основного бизнеса, как Вы сейчас оцениваете свое состояние?

Если бы я знал… Есть ведь активы, которые, чтобы посчитать цену, надо превратить в ликвидность. На хлеб с маслом хватит. К тому же я особенно деньги не трачу.

Что оказалось интереснее – руководить машиностроительным концерном или реформами в целой стране?

Я бы немного по-другому поставил вопрос. Сначала я занимался бизнесом ради очень конкретных денег: мне нужно было в своей лаборатории решить финансовые проблемы, платить сотрудникам зарплаты. Потом я занимался бизнесом уже просто потому, что больше ничем не занимался. Потом я занимался бизнесом, имея цель – построение крупной компании. Менялись задачи, цели и мотивация. Задача зарабатывать деньги – она в какой-то момент одновременно становится главной и отходит на второй план. Что я имею в виду? Бизнес – такое занятие, когда всё, что ни делаешь – для денег. Фраза «я хороший бизнесмен, только денег нет» лишена содержания. У кого больше денег тот и хороший бизнесмен. «Другим повезло, а мне нет» – это бессмыслица, позиция лузера. Но ради чего вы этим занимаетесь? Я спрашивал многих своих «старших», то есть более богатых товарищей. Многие честно говорят: мы больше ничем не можем заниматься.

Потому что не умеем?

Если немного упрощенно, то так: единственное, что я умею в жизни – заниматься этим делом. При этом есть очень простой критерий: если я правильно им занимаюсь, я зарабатываю больше денег. Я деньги зарабатываю не потому, что они мне нужны, а потому что я правильно работаю. Допустим, у вас есть $10 млрд или $12 млрд – в чем разница? На эти $2 млрд можно сделать уйму дел, но материализовать в какие-то блага их невозможно.

Вопрос еще в том, решаешь ты уже пройденные задачи или те, что еще не решал. Когда я создавал и развивал ОМЗ, я многому учился. Как создать компанию, как в ней построить управление, как устроить ее финансы, какое выбрать направление развития, что главное, что не главное, как реструктурировать компанию финансово, а как функционально, как сделать ее сфокусированной, как выйти на новые рынки и так далее. В 2002 году я осознал, что почти все понял. И что вся моя последующая деятельность в компании будет комбинацией из пройденных вещей. И я решил: пора завершать, потому что это будет не дело, а служба.

И засобирались на пенсию?

Я сообщил о решении уйти совету директоров. Мы приняли постановление, что в начале 2004 года я уйду в отставку и должен подготовить себе замену. Я начал поиск новых людей внутри компании и вне, нанял Ward Howell плюс  провели асессмент внутри компании – я был готов в конце первой половины 2004 года передать управление.

А на госслужбе пришлось учиться заново?

Государственная служб, политика, экономическая реформа – здесь всё для меня было внове. Одно дело беседовать об экономических реформах и готовить законопроекты в РСПП, общаться с экономистами на семинарах, другое дело реальная работа. Здесь я учусь плюс здесь у меня есть конкретное видение – что нужно сделать. Пока вы учитесь, пока вы что-то делаете, пока вы не выполнили то, что считаете нужным – можно использовать слово «интересно». Когда вы выполнили уже все, тогда это не интересно. Здесь осталось еще кое-что доделать, чтобы придать еще большую динамику Грузии.

Что будет критерием того, что эта задача выполнена?

Мегазадача – в том, чтобы Грузия стала нормальной страной. Чтобы она оказалась не в той части земного шара, где голод, болезни, несправедливость, нищета, и не в той части, где все это преодолевается, а в той, что называется «золотым миллиардом».  Нужно дойти до уровня, когда развитие приобретет необратимый характер – это ВВП в расчете на душу населения где-то $15000-20000 (сейчас – $4500). Когда увижу, что мы на  такой путь развития встали крепко, значит пора. А потом пусть другие люди думают.

И по какому набору признаков можно будет определить, что страна на правильном пути?

Устойчивый рост, диверсифицированная экономика, политическая стабильность, много отраслей, много стран, куда идет обмен  услугами, товарами, капиталом. И (это очень важно) существует понимание того, что всё это – результат реформ, чтобы реформы были оценены. Как Турция, к примеру, оценивает сейчас реформы, которые провёл Тургут Озал. Хороший пример страны, находящейся на правильном пути – Чехия или Эстония. Эстония сейчас может иметь одно правительство или другое, правое или левое, но она растет на 7-10% в год. 10 лучше семи, но и семь хорошо. Конечно, бывают и там чудеса, но в целом понятно, что Эстония сейчас – как парень из песни из «Карнавальной ночи»: «Он на правильном пути, хороша его дорога».

А что Вы можете сказать о последних трех-четырех годах в российской экономике?

Сделано несколько очень сильных вещей. Это, конечно, стабилизационный фонд. Он позволил перевести макроэкономическое управление Россией в разряд очень хороших. Думаю, войдёт в учебники. Досрочное гашение долгов.. Либерализация валютного режима -  вступил в силу Закон о валютном регулировании и валютном контроле, к которому я причастен. Но помимо этого  в российской экономике существенных институциональных  реформ не проходило.

Совсем ничего?

Ну и началась контрреволюция. В форме национализации, которая приняла разные формы от простых «разборок» до создания госкорпораций.

События в Грузии и события в России внешне были схожими: часть людей, разбогатевших при прежнем президенте, лишилась состояния, выросла собираемость налогов… Напрашиваются аналогии.

Нет! Это сказать легко, но давайте перечислим. У начальника спецназа конфисковали имущество. У руководителя нашей Счетной палаты конфисковали дворец. Он бизнесмен? Я рассказывал про компанию Magticom, которая как принадлежала зятю экс-президента, так и принадлежит. Спикер парламента Вахтанг Рчеулишвили был в жесткой оппозиции к Саакашвили, но его семья владеет самой процветающей девелоперской компанией в Грузии. Я не знаю никакого старого бизнеса, который бы сменил владельца. То же самое на Украине. Там произошла оранжевая революция – но в результате одни люди просто стали богатеть медленнее, другие быстрее. Это такое психологически комфортное объяснение: что в России, то и в Грузии, но это не так.

Национализация в России заключается в двух вещах (забудем сейчас даже про ЮКОС). Во-первых, в приобретении в госсобственность частных компаний – например, «Рособоронэкспорт» покупает за деньги крупные куски частного имущества.   Уверен,  что частная собственность являются залогом экономического роста и богатства народов. Мы в Грузии не заинтересованы в том чтобы Россия не развивалась. Известно, что страны, которые соседствуют с успешными странами, тоже экономически растут. Мы хотим чтобы Россия росла, Украина росла, и Молдавия, и Болгария, и Турция и Греция, и Иран, и Армения, Азербайджан, Казахстан, дай Бог всем расти. Но национализация – это вычитание из экономики.

Второе: создаются государственные корпорации для решения задач, которые, насколько я понимаю, таких корпораций не требуют. Близкая мне экономическая наука говорит, что создание таких корпораций ухудшает качество экономического роста. Я прочитал интервью [генерального директора госкорпорации «Роснанотех» Леонида] Меламеда. Он, судя по отзывам наших общих знакомых, очень умный человек. Но я понял, что пока при создании госкорпорации идея была простая: если взять деньги и назвать что-то словом «нанотехнологии» – наверное, что-то хорошее получится .А как, почему, и сколько получится – об этом никто не думал. Семен Вайншток – один из самых сильных менеджеров. Но что такое корпорация по развитию города Сочи? Какой в ней экономический смысл?

А какой с смысл Меламеду или Вайнштоку возглавлять эти госкорпорации?

Человека пригласили на многомиллиардную корпорацию! Если бы вас назначили главным редактором Wall Street Journal, вы бы отказались?

В чем с вашей точки зрения смысл последних политических событий – решения президента Владимира Путина возглавить предвыборный список «Единой России», то, что он допустил возможность стать премьер-министром?

Я давно уехал из России и уже потерял ощущение того, что там происходит «на кончиках пальцев» и поэтому не уверен, что могу квалифицированно это трактовать. Для этого надо жить в Москве, общаться с людьми, слушать сплетни, думать об этом, а так это будет кремленология.

Зато вы хорошо знаете своих бывших коллег по бизнесу. Как вы прокомментируете недавнее громкое заявление Олега Дерипаски о том,  что если государство прикажет, он в любой момент готов расстаться с бизнесом?

Это психолингвистическая задача:   эти слова могут означать либо «Я так люблю государство, что если меня попросят, я отдам», либо «Государство настолько могуче, что если оно захочет мою компанию – лучше отдать сразу». Либо это сигнал лояльности

Но если исходить из того что вы знаете о Дерипаске, это первое, второе или третье?

Он просто другими словами сказал, что нет Бога кроме Бога и Магомет его пророк.

Вы пошли на госслужбу по приглашению президента Михаила Саакашвили, но само это приглашение было в определенной степени случайностью: не было бы «революции роз», не было бы и приглашения. Кем бы Вы стали в России, если бы не грузинская революция – вновь бизнесменом, оппозиционером, пенсионером, наконец, украинским бизнесменом?

Бизнесменом вряд ли: это уже прошло. Что касается публичной политики, то, перефразируя Фукуяму, можно сказать, что в последние годы в России наблюдается конец публичной политики. Я стал больше заниматься образовательными делами, уделять больше времени преподаванию в Высшей школе экономики, вошел в состав неформальной группы, которая занималась развитием ВШЭ. Мы с моими коллегами – есть несколько успешных в бизнесе людей, вышедших из одного института – создали небольшой фонд, который занимается стипендиальными программами для молодых ученых. Может быть, я в этом направлении стал бы развиваться.

А поскольку я по натуре авантюрист (хотя и степенный), я, скорее всего занялся бы чем-нибудь, что невозможно предсказать. Стал бы киргизским предпринимателем. Или американским ученым. Уехал бы к кому-нибудь из своих приятелей, из тех что сейчас профессорствуют в Америке, сказал бы: «Вам не нужен хорошо образованный, но отставший от жизни человек, который будет хорошо работать, при этом зарплата ему не нужна?» Руки по этой мелкой моторике до сих пор скучают. В микроскоп смотришь, бактерии пересеиваешь из одной чашки Петри в другую… Вам не понять, каково это – переливаешь из одной пробирки в другую, а там выпадает осадок. Красота…

Очень много спонтанного могло бы быть. Но я очень доволен своим решением. Я считаю что это большое счастье для меня: я приношу пользу. Не было бы тут меня – был бы кто-то другой, может было бы что-то хуже или лучше, но это было бы другое. Я считаю, что страна, которой основной торговый партнер объявил эмбарго, блокаду, закрытие почтовых сообщений и всего, что можно себе представить – страна, которая после этого растет на 9-12% за год, такая страна имеет будущее.Она еще в начале пути, но уже приобрела ту гибкость, которая необходима для выживания. И я часть этого.

Государственный министр Грузии по координации реформ Каха Бендукидзе родился в 1956 году в Тбилиси. Закончил Тбилисский государственный университет и аспирантуру МГУ, с 1981 г вел научную работу в Институте биохимии и физиологии микроорганизмов Академии наук СССР. В 1988 году организовал выпуск биохимических препаратов, в начале 90-х занимался приобретением и реструктуризацией промышленных предприятий, в 1996 году на базе группы «Уралмаш» и «Ижорских машиностроительных заводов» создал компанию «Объединенные машиностроительные заводы» (ОМЗ). В 2004 году отошел от руководства ОМЗ, а в 2005 году – продал принадлежавшие ему акции компании. В 2004 году по приглашению президента Грузии Михаила Саакашвили Бендукидзе, приняв грузинское гражданство, возглавил министерство экономики Грузии, а вскоре занял пост государственного министра.