Нефтяной генерал запаса

Розничные сети, которые вели в последние годы быструю экспансию за счет банковских кредитов, числятся сейчас, во время раскручивающегося финансового кризиса в одной «группе риска» с банкирами и девелоперами. О том, с какой даты надо отсчитывать кризис, еще будут спорить экономисты и историки, но о грядущем банкротстве парфюмерно-косметической сети «Арбат-Престиж» газеты писали как о деле почти решенном еще в мае. В январе владельца компании Владимира Некрасова арестовали по подозрению в неуплате налогов и вскоре старейшая парфюмерная сеть страны (годовой оборот около $400 млн), оказалась перед угрозой дефолта по облигационному займу объемом 1,5 млрд рублей.

За месяц до даты выплаты по займу в компании, несколько месяцев остававшейся без руководства (обязанности гендиректора исполнял начальник правового управления) неожиданно появился выходец из команды опального основателя ЮКОСа Михаила Ходорковского. В ЮКОСе Роман Хоменко руководил розничным подразделением – покрывавшей всю страну сетью более чем из 1200 автозаправочных станций. За время, прошедшее с момента отставки из ЮКОСа (газеты в 2006 году писали о том, что Хоменко ушел из компании, в которой проработал 15 лет после вызова в прокуратуру) он попал в СМИ только один раз, да и то в несколько анекдотическом качестве – как один из двух членов московского байк-клуба Harley Davidson, официально награжденный за то, что «не закрывал сезон» – передвигался на своем Harley Davidson Electra Glide всю зиму, невзирая на сугробы. Зачем бывший гендиректор крупнейшей в стране сети АЗС взялся управлять терпящей крушение парфюмерной компанией и почему ушёл из нее всего через 2,5 месяца, Хоменко рассказал в интервью Forbes.

Вы проработали в «Арбат-Престиже» чуть больше двух с половиной месяцев. Чем отличается компания, из которой уходили, от той, в которую пришли?
На компании больше не висел облигационный займ. У компании было вдвое меньше магазинов, чем в мае, и при этом произошел полуторократный рост продаж. Не удельных, в расчете на магазин, а общих – несмотря на сокращение числа магазинов.

За счет чего?
А просто начались продажи, которых до этого не было. Мы провели переговоры с поставщиками, они снова поверили в компанию и завезли товар в магазины.

После прихода в «Арбат-Престиж» в интервью «Коммерсанту» вы пообещали, что проработаете в этой компании три года и доведете ее до IPO, но предусмотрительно оговорились, что так будет, если не случится форс-мажора. Считается, что активная фаза финансового кризиса началась в сентябре, а вы ушли из «Арбат-Престижа» в августе. Так какой же форс-мажор случился?

Да, форс-мажор был – касающийся меня лично. Когда я работаю кризис-менеджером, решения могут генерироваться только мной, даже не советом директоров, и исходить только от меня. Кризис-менеджер работает один, у него есть команда, которая выполняет то, что он делает. Либо ты закладываешься на это, либо нет.

А ситуация в «Арбате» оказалась такова, что существовала возможность принятия исполняемых решений в обход меня. Я в таких условиях не работаю, и я об этом предупреждал нанимателя.

А зачем же он в таком случае вас нанимал? Для того, чтобы создать витрину?
Спасти компанию. Но либо ты не вмешиваешься в мои планы, либо я не участвую в процессе.

И какие решения проходили мимо вас?
Если вдаваться в подробности, которые не принесут вреда компании – отчуждать недвижимость «Арбат-Престижа» было возможным без уведомления моей персоны. Причем недвижимости, принадлежащей человеку, который сидит в тюрьме, и прямой связи с которым нет. При всем доверии к адвокату связью я считаю только непосредственный контакт.

А в таком случае вы вообще уверены, что нанимателем был именно владелец компании Владимир Некрасов?
Я знаю своего нанимателя, это действительно был представитель Некрасова.

Чтобы расплатиться по облигационному займу, московские магазины «Арбат-Престижа» были проданы на условиях репо (продажа с условием обратного выкупа) с консорциумом из нескольких банков. Эти магазины вернутся компании Некрасова?
Я могу комментировать только то, что происходило в «Арбат-Престиже» при мне. Сделка репо была сделана под моим контролем, облигационный заем был полностью выплачен. Обратного выкупа не было – это в перспективных планах. А теперь я уже не работаю в этой компании.

А зачем вам вообще понадобилось принимать предложение представителей Некрасова и заниматься его компанией: после ухода из ЮКОСа вы ведь ничем не занимались, так?
Деньгами меня заинтересовать нелегко, а успехом – легко. При уровне моих запросов заработанных в ЮКОСе денег мне и моей семье вполне достаточно, если ими грамотно управлять. Другое дело, что я ощущаю недореализованность. Мне обидно: моя команда построила крупнейшую и лучшую в стране сеть автозаправочных станций, я с 2004 по 2006 год почти не переставая учился в [швейцарской бизнес-школе] IMD, а в результате в в 41 год целыми днями езжу на мотоцикле по странам и континентам. У меня четыре мотоцикла, я Iron Butt, «железная задница», я официально сдал этот норматив американской ассоциации байкеров Iron Butt, проехав 2000 км за 24 часа. В следующем году если Господь не смилостивится и я не смогу облагородить себя каким-нибудь полезным трудом, в планах – поездка на мотоцикле из Владивостока в Белград. А чем еще заниматься? Сидеть дома в сатиновых трусах?

Заняться бизнесом
Я не хочу иметь собственный бизнес, который приносил бы мне $10 000 в месяц, а создавать аппетитный бизнес тоже не хочу, потому что не хочу его терять.

В недавнем нашумевшем интервью Борису Акунину, Михаил Ходорковский, в частности, заметил: ««Всех сотрудников ЮКОСа с удовольствием берут на работу, и у нас, и за рубежом». Действительно, большинство из ваших коллег (из тех, кто не разделил судьбу Ходорковского) работают или в «Роснефти» или в других крупных компаниях. А Вам что мешает?
Нескромно полагаю, что Михаил Борисович, возможно, имел в виду менеджеров среднего и выше среднего звена, а я все-таки много лет был вице-президентом. Западных офферов навалом, но я не хочу уезжать, я тутошний. Крупные западные корпорации зовут до сих пор, я отказался от позиции регионального директора Nestle по Карибскому региону. Но не может быть такого, чтобы упомянутая «Роснефть» предложила мне топ-позицию – по правилам игры.

Каким?
Существуют правила игры, которые я вполне понимаю и принимаю, я сам человек вполне византийского склада. И сам, далеко не всегда, нанимая людей, отдавал предпочтение профессионализму в ущерб лояльности.

А вы нелояльны?
У меня на лбу не написано, что я лоялен. Для того, чтобы это выяснить меня надо пригласить и убеждаться в этом. О том, что я лоялен, говорит то, что не уехал, что я живу в России и хочу здесь работать.

Но речь идет скорее о лояльности работодателю.
В госкорпорациях работодатель – государство, а я лоялен государству – неперсонифицированно. В случае с Роснефтью рассуждать о лояльности Игорю Ивановичу [Сечину] я в силу ряда обстоятельств не могу, а Богданчиков, полагаю, и имя-то мое не слышал.

Значит, следующим местом работы теперь будет какая-нибудь очередная «корпорация с проблемами» типа «Арбат-Престижа» – карьера мистера Вульфа из «Криминального чтива»?
Я и правда мистер Вульф, потому что уверен, что истинный уровень руководителя определяется уровнем проблемы, которая ему по х…. Если менеджер руководствуется таким принципом, – он может разруливать большие проблемы. Конечно, мне не нравятся проблемы и я видел свое будущее совершенно по-другому – я специалист по рознице и мне было бы приятнее руководить, например, российской сетью Wal-Mart. Но Wal-Mart в России нет, а в «Роснефти» и Газпроме достаточно своих менеджеров, чтобы привлекать экзальтированного Романа Анатольевича.

То, что Wal-Mart нет и в ближайшее время не будет – понятно, а вообще по Вашим ощущениям, крупная сетевая розница в России после этого кризиса останется?
Как раз розница по своей философской сути защищена во время кризиса более других отраслей. Конечно, рознице трудно жить без кредитов, а кредитов теперь не будет долго. Но всем нужна жратва и туалетная бумага, поэтому розница никуда не может деться. И с сетями ничего не произойдет. Грамотно построенное розничное предприятие покрывает свои потребности в развитии розничной маржой. Но вообще я по образованию биолог, а по убеждениям – дарвинист: пусть выигрывает сильнейший. Если оставить за скобками коррупцию, у нас довольно свободная страна: экономическая реальность дает здешним предпринимателям куда больше возможностей чем, например, скандинавам.

Свободная страна без учета коррупции – эта формулировка вообще имеет смысл?
Да, потому что экономические свободы законны, а коррупция – нет. Я имею больше бизнес-возможностей, чем любой норвежец, и это называется экономической свободой.

Popularity: 34% [?]